Скорее присылайте работы в АРФИ по итогам 2018 - поэзия, проза и рисунки! stormwind 2 месяца и 24 дня
ВНИМАНИЕ всем любителям пушистого арта, литературы и коллекционных изданий и предметов - новый АРФИ2017 stormwind год, 1месяц и 23 дня
Приглашаем присылать работы в АРФИ 2017 - поэзия, проза, рисунки и музыка! stormwind год, 4 месяца и 11 дней
Архив новостей
Спрятать
Далетравские Куницы: Глава 29
Автор: Варра
Страницы: [2 ]
    Глава 29.
    
    Пушистая кошечка-трёхцветка сидела под прохладной сенью клёна, широко развернувшего свои резные листья. Она читала книгу, жадно всматриваясь в желтоватые страницы, и её зрачки, окаймлённые радужкой цвета пасмурного неба, беспокойно бегали по строчкам. Кошка даже забывала поправлять тонкие очки, нацепленные на её нос. Какой волнительный момент! Это был цикл «Жёлтые очи белого оцелота» — серия книг, написанная старой кошкой с выцветшими пятнами на шкуре, живущей на далёком южном хъярне.
    
    И вот сейчас, за тысячи торосов от места, где родилась эта история, кошка-чтица впивалась глазами в отпечатанный текст. Она даже топорщила вперёд усы и наводила уши, будто действительно могла услышать воркующую речь героев, почуять запах острых приправ, коснуться шелестящего тростника…
    
    Будоражащее кровь, волнительное чувство захватило её, подняло и понесло прочь от раскидистого клёна, прочь из пышноцветного Лесья. Вместо родных мускариков и речного ила она чуяла морской бриз, паприку и перезрелые фрукты.
    
    Вдруг кошка ощутила невежливый толчок в плечо. Она даже уронила книгу с подогнутых задних лап. Сердитый голос прорезал сладкую дымку грёз.
    
    - Пухлява, оторвись твой хвост! Опять она за своё… Пухлява, а ну очнись!
    
    Трёхцветку бесцеремонно встряхнули за плечи, и после этих процедур кошке ничего не оставалось делать, кроме как сонно проморгаться, стряхивая с век крохи волшебного книжного забытья. Прямо перед собой Пухлява увидела перекошенную мордочку растрёпанной желтодушки. Куница стояла на четырёх лапах, воинственно подняв к небу щипанный хвост, похожий на изъеденное молью перо. Драные уши, мех, не вычесанный после линьки, земляная корка, засохшая на носу – лесная зверюшка выглядела крайне неопрятно, и казалось, это ничуть её не заботило.
    
    - Перохвост, ты проявляешь поразительное нетерпение. Разве ты не помнишь, что после охоты я имею обыкновение уединяться со старой доброй Паломехией? — книгочейка погладила лапой истёртый уголок фактурной бордовой обложки.
    
    Глаза куницы раздражённо сверкнули.
    
    - Глупая ты кошка, Пухлява. Тратишь время и силы на чтение, а сама не видишь, что происходит у тебя под самым носом. Я раз пять тебя позвала, а ты и уха не повернула в мою сторону, — голос Перохвоста был хриплым как карканье грача.
    
    - О, Перохвост! Понимаешь, когда я читаю, я словно переношусь в другую жизнь. Здесь я просто бело-буро-рыжая кощёнка с дальнозоркостью, а там… О-о-о, там я могу быть кем угодно! Вот я обернулась ягуаром с пятнами, больше твоей головы, сильным и мощным, распираемым изнутри собственными мускулами. А теперь я серебристая волчиха, подпевающая своей стае в переливах триумфального воя. Затем я стану вечерницей с рыжей спинкой и острыми зубками, взовьюсь в небеса в погоне за сочным бражником…. А потом…
    
    - Хватит, хватит. Ерунда полная. Ты проживаешь тысячи чужих жизней, а о своей забываешь. У тебя тут, между прочим, тоже есть много интересного. И друзья не менее верные и любимые, чем преданная свора какого-нибудь книжного зазнайки, с которым они прошли пожары и наводнения. Или это не так?
    
    - Это так, — вздохнула Пухлява и отложила книгу, а очки подняла на лоб.
    
    - Вот, значит, спустись с Небесного Гнезда в Миролапье и обрати внимание на тех, кому ты по-настоящему не безразлична. Мы тоже войну вместе прошли, нам тоже есть что вспомнить.
    
    - А что, что-то стряслось? День такой тихий…
    
    Куница потянула носом слабый ветерок, закравшийся под клён. Кружевные тени и пёстрые блики украшали зеленеющую землю, расцвечивая тёплыми тонами хмурые краски.
    
    - День тихий, мир тихий, а знаешь, кто ещё тихий? – проворчала желтодушка.
    
    - Неужели Кьорсак опять хандрит? – осведомилась трёхцветка.
    
    - А ты ещё удивляешься. Он даже не охотился с утра, я думала, что встречу его в чаще. Но нет, он снова там…
    
    - На камнях?
    
    - Естественно. Пошли его тормошить, а то он совсем зачахнет.
    
    __________________________
    
    Цветные пятна плыли перед взором, а запахи леса смешивались в невнятную сумятицу. Там, за гранью дремот и волнительных мечтаний, две рыси тенями скользили между деревьев, ласково переуркивались, мохнатыми лапами вдавливая податливые мхи, расползшиеся по толстым нижним ветвям, могучим стволам и вздыбленным корням. Рысь-самка запрыгнула на мшистую корягу и уселась, подобрав короткий хвост с тёмным кончиком. Она тихо засмеялась себе в усы, когда самец, охваченный восторгом, пробежал мимо и, потеряв равновесие при резком повороте, с удивлённым гудением рухнул в папоротники. Комары-толкунчики встревожено бросились в разные стороны, а из папоротниковых зарослей высунулась немного сконфуженная морда с веточкой на носу.
    
    Стройная охристая рысь со светло-бурыми пятнами, разбрызганными по шкурке, она прислушивалась к звукам леса, двигая острыми, увенчанными мохнатыми кисточками, ушами. На лбу самочки красовался изящный венок из лесных цветов. Ятрышник переплетался с медуницей и нежными колокольчиками, кое-где проглядывали сиреневые соцветия будры, и венец этот идеально сочетался с редким аметистовым оттенком рысьих глаз. Какой красавицей она была! Рысь-самец в который раз невольно залюбовался своей подругой. Та ласково улыбнулась ему и спрыгнула на землю, выбив из чавкающего мха студёную влагу. Пятнистые кошки принялись играть, трогая друг друга лапами и отпрыгивая. Ещё они чувственно бодались лбами, выражая всеобъемлющую нежность.
    
    Малиновки и зяблики выводили сложные трели, весь лес упивался чудесными звучаниями, и звонкий щебет был повсюду: сверху и снизу, справа и слева, позади и впереди, далеко и близко. Солировали синицы и зеленушки, а фон держали чижи, щеглы, варакушки и мухоловки, им подпевали горихвостки и крикливые иволги, перепархивая с ветки на ветку. Рыси разлеглись на сухом пригорочке. Прижавшись друг к другу, они наслаждались лесным концертом. Солнечные лучи щекотали их носы и уши, просачивались под мех, прогревая косточки. Самец был крупнее самки, хоть и моложе, и под его лапой она чувствовала себя защищённой и любимой. Он обнюхал её душистый венок и лизнул возлюбленную в лоб. Умиротворение и нега текли по его жилам вместе с кровью, и довольное мурлыканье вырывалось из его груди. Самка вторила этому мурчанию, одаривая весь мир светом своей любви.
    
    Внезапно видение стало таять: уплывал из поля зрения мшистый лес, ускользала из-под лапы ненаглядная подруга. Рассеивалась, растворялась в пространстве, не оставив даже запаха свитых в венок цветов.
    
    Кьорсак снова чувствовал подбородком не пахнущую медоносами шёрстку возлюбленной, а жёсткий могильный камень, на котором лежал.
    
    Он открыл глаза и, измученно кряхтя, пошевелил затёкшими лапами. Крупный самец рыси, чьё тело было испещрено застарелыми напоминаниями былых сражений, молча поднял взгляд на подошедших к нему друзей.
    
    Перохвост внимательно смотрела в разноцветные рысьи глаза, и глаза эти, как она и опасалась, отвечали ей безразличием. Левый глаз Кьорсака был жёлтым, правый – цвета зрелого гороха, по переносице тянулся аккуратный шрам, а сама морда имела светлый оттенок. Тёмно-бурые пятна на спине и шее рыжели, спускаясь к животу и горлу, где отчётливо виднелся след от страшной собачьей челюсти.
    
    - Кьор, не дело вот так вот лежать, — проговорила куница, всё ещё не отводя взгляда.
    
    Рысь молчал и лишь тяжело вздыхал.
    
    Могила Иктины Пёстрой, последней ольхевы Лесья, представляла собой небольшую пещеру, образованную тремя лесными скалами. Когда правительница пала от клыков псогарской гиены Пежги, её тело принесли сюда и погребли в этих камнях, присыпав сверху землёй. Здесь же нашли свой последний приют и её верные друзья близнецы-горностаи по имени Крыло Ветра и Крыло Неба. Каждый из них перед смертью сумел отомстить за рысь, забрав у ненавистной Пежги по глазу и оставив безумную гиену полностью слепой.
    
    Пухлява зажмурилась от солнечного блика, который скользнул по её очкам, отражённый от полированной бронзовой скульптурки сидящей рыси. Изваяние крепилось на самом высоком могильном камне, и перед ним столбиками вытянулись пара бронзовых куньих.
    
    - Мы принесли тебе поесть, ведь ты пропустил утреннюю охоту, — неуверенно мяукнула трёхцветка, подталкивая лапой недавно задушенного куницей рябчика.
    
    Кьорсак и головы не повернул в сторону предложенной добычи. Друзья знали, что, если рысь провалился в трясину тоски по Иктине, то вытащить его оттуда будет очень непросто. Всё, что он хотел и мог в таком состоянии – это лежать на могиле и путешествовать по просторам собственной памяти, насильно воскрешая счастливые моменты, и прокручивая их снова и снова. Кьорсак забывал о еде, забывал о друзьях и о жизни вообще, почти как Пухлява, когда она с упоением читала свои книжки. Разница была лишь в том, что кошка всегда контролировала своё состояние и любой момент могла оторваться и переключить внимание на действительно важные вещи.
    
    - А у меня есть грибочки солёные с осени. Ароматные! Все как один – крепыши! Помнишь, мы их вместе тогда собирали в Луну Славнолова? У меня последний туесок остался. Хочешь, доедим? Пухлява картошку сварит, — уговорительным тоном запричитала куница, и Пухлява кивнула, поддерживая её предложение.
    
    Рысь едва заметно дёрнул ушами, и от желтодушки это не ускользнуло. Кошка тоже приободрилась и завела ту же песню, что и Перохвост:
    
    - А картошка-то у меня молодая! Её с лучком бы да со сметанкой, нежной, густой, мр-р-р! У меня как раз припасена такая, я утром ходила на Поле-Лужок и выменяла у коровы целый горшочек! Представь, Кьорсак! От золотистой картошечки исходит дивный пар, маслице стекает по её солнечному боку, белая сметана, расцвеченная зелёным укропчиком, как перина укрывает крупные картофелины. Рядом примостились солёные грузди и опята, и неуловимые рыжики – ваша с Перохвостом осенняя добыча превратилась в такое знатное ароматное блюдо! Гладенькие грибули, соскальзывающие с клыков, рассыпчатая картошечка, воздушная сметанка, пряный укроп, чай со смородиновыми листами и вкуснейший рябчиковый пирог по рецепту Перохвостового деда! Что скажешь, Кьор?
    
    Но Кьорсак не сказал ничего, однако его...
Страницы: [2 ]
Комментарий
Информация
 
 
Сейчас на сайте 427 пользователей
1 фуррь и 389 гостей и 37 роботов
 
FN engine: 4.24.195. Copyright ©2006-2019 FurNation.ru