Скорее присылайте работы в АРФИ по итогам 2018 - поэзия, проза и рисунки! stormwind 11 месяцев и 8 дней
ВНИМАНИЕ всем любителям пушистого арта, литературы и коллекционных изданий и предметов - новый АРФИ2017 stormwind год, 9 месяцев и 7 дней
Приглашаем присылать работы в АРФИ 2017 - поэзия, проза, рисунки и музыка! stormwind 2 года, 1месяц и 26 дней
Архив новостей
Спрятать
Далетравские Куницы: Глава 28
Автор: Варра
Страницы: [2 3 ]
    Глава 28
    
    Они снова были в пути. Лапы, забывшие прелесть дальних переходов с непривычки немного ныли, да так, что их нытьё порой вырывалось из груди утомлённым стоном. Маленькая стая и правда ушла из Бросхадома на следующий день, чуть только Рысь заступила на Небесный Пост. Ранним-ранним утром.
    
    - Почему мы не могли поспать подольше? – спросила Варра, зевая.
    
    - Потому что мы должны прибыть в Лесье как можно раньше, — зевнул в ответ Фир-Фир.
    
    Щур и Яркольд зевнули следом. Четыре зверя еле плелись, разнеженные сытой столичной жизнью, но, честно говоря, все они в той или иной степени были рады покинуть Дуб.
    
    Пресыщенная неразберихой запахов, звуков, морд и хвостов, насидевшаяся в деревянном заключении, Варра оглядывалась назад и с удовольствием наблюдала за тем, как Бросхадом уменьшается и бледнеет, а Сытная Нора, наоборот, становится всё чётче, и по мере приближения можно было разглядеть всё больше деталей в её облике. Хоть Варра и считалась ленивой росомахой, шумных многозверных мест она не любила, предпочитая общинным селениям лесное уединение или, иногда, скученное веселье придорожной таверны. Но не столицу, нет. Слишком уж там много всего ненужного, а времени всегда мало. Сторонние звери смотрят на тебя оценивающе, неприлично пристально, либо абсолютно равнодушно, и неизвестно ещё, что из этого хуже. И роем сердитых пчёл кружится вокруг тебя свод непонятных правил, запретов, приказов. Преступи один – и вопьётся в шкуру острое жало. Что ни говори, а светлошёрстная росомаха была рада, что земля снова покрывается следами её окостеневших лап.
    
    Дерево, как говорится, простых следов не хранит, только если лапу чем-то замараешь. А пышная весенняя земля примет твой отпечаток в любом виде, послушно прогнётся под ним, принимая его форму. Но коли тебе удалось оставить свой след на дереве – то сберегать оно будет его годами, и потомки увидят и скажут: «А вот отпечаток лапы славной росомахи Варры, ставшей свидетельницей падения карха Тирана и восхождения на трон Лесья её друга Фир-Фира, ольхена Далетравского». И удивительные истории начнут вплетаться в души слушателей, как тугая лента вплетается в пышную гриву. А земля? Уже на следующий день след на ней или смоется дождём, или перекроется следами других зверей. Но живая история – мимолётная, неуловимая – пишется не на дереве и не на бумаге. Она пишется на земле.
    
    Общительный ольхен тоже был рад отправиться в путь. Да, он чувствовал себя в Бросхадоме как кошка в лукошке – всё для него было знакомое, безопасное, пронизанное запахами из детства. Это дорогого стоит – место, в которое ты можешь вернуться. Но зов чужих земель, приключений, новых переживаний оказался настолько силён, что даже море, гортанно рокочущее у берегов далёкой страны Ветросоли было бы не в силах перекричать его. Впрочем, голос моря только усилил бы этот вопль, слился с ним и приумножил. Зов дороги щекотал голову Фир-Фира изнутри. И сколько не тряси ушами – от этого чувства избавит только неровная тропка под лапами и незнакомые очертания на горизонте.
    
    А вот недомерок Щур, пожалуй, был единственным зверем из компании, который в это утро чувствовал себя бодро и живо. Он щурился на поднимающееся Солнце и облизывал нос, с вожделением думая о предстоящем завтраке у норки Эрньо. Росомашонку было безразлично, останется их стайка в столице или уйдёт оттуда, он везде чувствовал себя одиноким и непонятым. В данной ситуации уход из-под сени Дуба был, конечно, встречен Щуром с огромным облегчением, ибо в столице росомашонок натворил слишком много бед, чтобы обрести безмятежное спокойствие на душе и не таиться от чужих глаз. А ведь их там переизбыток. Да и уж очень хотелось воришке чаще практиковаться в охоте и не забывать, какова на ощупь лесная подстилка.
    
    Что касается самого маленького члена стаи, то он самым естественным образом пребывал в угрюмых думах о покинутых друзьях. Недетскими размышлениями наполнялся его узкий черепок, но так продолжалось лишь до тех пор, пока Яркольду не пришлось бороться за каждый свой шаг, переложив всё внимание на прокладывание пути. Неуклюжие лапки со светлыми пальчиками мельтешили в траве, они заставляли жёсткие стебли расступаться, помогая кунчонку пробираться через сухостой. Сначала хвост Фир-Фира почти щекотал Ярку нос, но это было в самом начале пути, когда малышу ничего не мешало продвигаться по полю. Но, как только травы стало больше, каменный кунчонок заметно отстал от росомах, которые просто сминали колючие стебли. И тут же строптивые сорняки возвращались в исходное положение, будто закрываясь прямо перед мордой Яркольда, заставляя его обиженно фыркать. А сами сорняки смеялись! Да-да, Ярк отчётливо слышал их противное хихиканье, их перешёптывания. Они явно пытались придумать, как бы ещё подшутить над зверьком, они дёргали его за шерсть, они хлестали его по мордочке! Последняя тихая ярость погибших растений, не желающих уступать место молодой зелени, которая с таким неистовством рвётся из прогретых недр земли.
    
    - Эй, Ярк, ты чего так отстал? – окликнул детёныша ольхен. – Ну, полезай ко мне на спину, а то потеряешься. Тебе, кстати, без шарфа-то не холодно?
    
    - Нет, Солнце греет мою шубку, спасибо. Уже закончилась зима. А в шарфик пусть Кряж кутается и меня вспоминает, — кунчонок сумел продраться к остановившемуся Фир-Фиру, и тот подсадил его себе на холку.
    
    - Ты оставил его у соболей? – хмыкнула Варра, неся на спине суму с припасами. Эликсир из трав Тритравья тоже был там.
    
    - Да, на память, — почесал затылок Ярк. – Я хочу туда вернуться. После Срезанной Горы.
    
    Варра неясно покачала головой и догнала уковылявшего вперёд Щура, а Яркольд, восседая на спине самого ольхена Далетравского, принялся напевать какую-то песенку. Из-за кособокой росомашьей походки малыша изрядно трясло, и его мотив получался очень нестройным, а ноты прыгали в горле, то застревая в гортани, то водопадом изливаясь из неё.
    
    - Что поёшь? – поинтересовался Фир-Фир.
    
    - Сочиняю Песню Жизни.
    
    - А не рановато тебе, а? Твоя жизнь, считай, только началась, ты не все слова ещё нашёл, — ольхен заулыбался.
    
    - А ты свои слова не спешишь в Песню складывать, как я погляжу. А между тем, она необходима, и чем раньше – тем лучше. Я это в книге прочитал, что у каждого зверя есть своя Песня.
    
    - Много знает этот вялый мухомор о песнях! – ехидно фыркнула подскочившая к ним Варра. – Я ни разу не слышала, чтобы наш высокочтимый ольхен хоть раз подпел тем голосистым лисам, дерущим глотку во славу своего Кволке-Хо.
    
    - У многих зверей тихая Песня, не как у тех лис, — почти обиженно ответил Фир-Фир. – И потом, какая разница – подпевал или не подпевал? Ты вон тоже не подпевала.
    
    - Брось хвост ерошить, Фир. Я же пошутила. Они просто славили своего Покровителя, только и всего, и не наше это дело. И Песню свою не в каждой таверне петь будешь, поверь. А теперь, Ярк, послушай меня. Прочитанное тобой в книге – правда, у каждого зверя должна быть своя Песня. Песня Жизни. Нечто, льющееся по жилам вместе с кровью, нечто, сыгранное на мотив порывистого ветра, журчания ручья, треска пламени, шелеста крон. Но составить Песню Жизни не так-то просто. У тебя может быть тьма тьмущая песен и прибауток, и многие из них могут звучать на мотив Песни Жизни, но не спеши обманываться. Мотив нашей Песни Жизни рождается вместе с нами, но слова к нему предстоит ещё подобрать. И каждое значимое событие твоего существования – это одна фраза из твоей Песни. Понимаешь? Сейчас, пока тебе чуть меньше двух лет от роду, ты едва ли можешь и полстрочки выудить. И Фир-Фир, и мы с Щуром слишком молоды для составления Песни. Обычно ею занимаются на старости лет,
    
    приминая сухими костями мягкую гнездовую подстилку, лакая молоко из чаши. Вот тогда-то зверь погружается в свою минувшую жизнь, ищет строки, рифмы, куплеты, нанизывает эти бусины на нить мотива, который был с ним всегда. И так рождается его песня – оформленная, слаженная, выверенная.
    
    - Но погоди, — перебил Щур, и Варра поперхнулась, резко сбитая с мысли. – А как же детёныши, умершие слишком рано? А как же звери, погибшие от вражеских клыков? У них ведь не было времени на сочинение песни!
    
    - В Песне может быть любое количество куплетов, — невозмутимо ответила светлошёрстная росомаха. – У кого-то совсем короткая Песня – одна строка всего, или даже просто одно слово. У кого-то – целая поэма. У кого-то — только мотив, например, у павших малышей. И ты не думай, Ярк, что Песню надо будет кому-то предъявлять. Нет. Мало кто из зверей вообще раскрывает свои Песни этому миру полностью. Так, пару куплетов споют и всё, хватит с нас. Песня Жизни – это дело глубоко личное.
    
    - Но не обязательно ждать старости, чтобы сложить Песню, — не согласился ольхен. – Я знал зверей, которые составляли её постепенно. И годам к сорока у них уже было готово несколько ладных куплетов.
    
    - Ну да, такое тоже возможно, — махнула на его лапой Варра, мимоходом снимая травинку, прицепившуюся к накидке. – Но ты помни, Ярк, что, пока ты юн, цепляйся не за слова. А за мотив. Это самое главное. Слова – это дело старости. В юности важны чувства.
    
    _____________
    
    Деревянная дверь, утопленная в белой глине, была чуть приоткрыта. Изнутри доносился обычный шум просыпающейся таверны.
    
    На стены Сытной Норы было больно смотреть: объятые утренним светом они казались просто ослепительными. Яркольд сощурился, и ему представилось: стены так сверкают оттого, что в таверне гостит само Солнце, сбежавшее от Рыси-Гонца. И вот сейчас тётушка норка наливает умаявшемуся светилу прохладный крюшон и приказывает помощницам-рыболовкам спустить с потолка самое лучшее гнездо. А все остальные посетители держатся на расстоянии, боясь подпалить мех, но при этом не упускают возможности хорошенько прогреть косточки…
    
    Тут облако на мгновение закрыло Солнце на небе, забрав его тепло и свет себе. Стены Сытной Норы снова стали тусклыми и желтоватыми, как обычно. Яркольд поднял взгляд к небосводу, убедившись, что светило находится там, где ему положено быть. Перед глазами кунчонка поплыли цветные пятна, и стоявшая рядом с ним Варр...
Страницы: [2 3 ]
Комментарий
Информация
 
 
Сейчас на сайте 548 пользователей
4 фурря и 504 гостя и 40 роботов
 
FN engine: 4.24.195. Copyright ©2006-2019 FurNation.ru