Скорее присылайте работы в АРФИ по итогам 2018 - поэзия, проза и рисунки! stormwind 7 месяцев и 17 дней
ВНИМАНИЕ всем любителям пушистого арта, литературы и коллекционных изданий и предметов - новый АРФИ2017 stormwind год, 6 месяцев и 16 дней
Приглашаем присылать работы в АРФИ 2017 - поэзия, проза, рисунки и музыка! stormwind год, 9 месяцев и 5 дней
Архив новостей
Спрятать
Далетравские Куницы: Глава 25
Автор: Варра
Страницы: [2 3 ]
    Глава 25.
    
    Ворч Ворчавый, барсук, был очень раздражён и озлоблен. Он не выходил из своего логова, рычал на ни в чём не повинную супругу и раскидывал вещи по полу. Он разорвал уже третью перьевую подушку, а барсучиха Бара только тяжко вздыхала и принималась за уборку.
    
    - Глупые росомахи, — то и дело повторял он. – Совершенно невыносимые звери. И грязи от них столько. Ужасные, ужасные звери.
    
    - Милый, — робко возражала ему Бара. – Сейчас я терплю убытки от тебя, а не от росомах. Присядь, выпей кофе. И, пожалуйста, перестань портить подушки, насобирать пух на новые будет непросто.
    
    - Да что мне твои подушки! – не унимался сердитый барсук. – Меня из Бросхадома выгнали!
    
    - Опять? – почти изумилась супруга. – И за что на этот раз?
    
    - Из-за этой росомахи, чтоб её Кволке-Хо побрал.
    
    - Не ругайся, милый. Ты снова подрался?
    
    - Она совершенно не уважает наших порядков. И не мудрено. У них в Луголесье вообще полнейший кавардак, что в норах, что в головах. Сумасшедшие твари.
    
    Ворч шумно выдохнул и начал помогать Баре собирать перья, которые летали по комнате, подхваченные сквозняком. Барсук махал лапой в надежде ухватить невесомое пёрышко, но оно неизменно выскальзывало из его когтей, увлекаемое порывом воздуха. И это злило Ворча ещё сильнее! Он рычал и похрюкивал, молотил лапами, носился за перьями, только добавляя беспорядка. А Баре уже очень хотелось покончить с уборкой и скорее насладиться вечерним кофе. Барсучиха спокойно ловила перья, осторожно и плавно вскидывая когтистые чёрные лапы, грациозно, как в танце, ступая по укрытому соломой полу. Её аккуратная вытянутая мордочка была украшена присущей всем барсукам светлой полосой, проходившей между глаз, по лбу и по носу. Но, в отличие от белоснежно сверкающей полосы Ворча, у Бары полоска была совсем тусклой, даже сероватой. Маленькая невзрачная барсучиха с впалыми глазками цвета ромашки когда-то давно, в годы своей ранней юности, покорила Ворча невообразимым изяществом движений, плавной поступью с такой редкой для барсуков грацией. Она не ступала по укрытой травами земле тем далёким пышным летом, она плыла, она парила, она перетекала, будто сладкий ежевичный кисель. Пожалуй только ольхева Тарви могла бы тягаться с Барой в изяществе. И пахло от барсучихи так чудесно, так обворожительно: ягодным соком, душистой смородиной и крепким чёрным кофе. Бара не считалась красивой самочкой, у неё было мало друзей и подруг из-за необщительности и отстранённости, но, при первом взгляде на неё, сердце Ворча Ворчавого вспыхнуло ярким пламенем, и пламя это навсегда отразилось в его оранжевых глазах.
    
    И сейчас, в ярости гоняясь за пухом из испорченной подушки, которую с таким старанием шила его заботливая супруга, Ворч украдкой взглянул на неё и невольно залюбовался этим волшебным танцем среди перьевого дождя. Барсук благоговейно замер, и всё в его сознании встало на свои места. Он видел, куда летели перья, он знал, как надо вскинуть лапу, чтобы поймать их, он чуял приближение вечерней грозы, он захотел выпить с Барой кофе, вспоминая то далёкое изумрудно-солнечное лето. Ворч неуверенно улыбнулся своим мыслям и подскочил к жене, поднял её и закружил, сжимая в объятиях. Весь собранный ею пух снова разлетелся по комнате, и Бара сначала недовольно зарычала, призывая мужа к ответственности, но потом не удержалась и громко захохотала. Всё кружилось вокруг неё, всё: белые перья, разноцветные лежанки, жёлтая солома, бурые земляные стены, утоптанный пол, потолок, ра
    
    кофе и дома, звуки далёкого грома и её собственного смеха, сиплого дыхания Ворча и стук его огненного любящего сердца.
    
    Предоставив Баре самой быстро справиться со сбором пуха и пообещав зашить подушки, барсук ушёл на кухню варить кофе. Любимый кофе своей обожаемой жены. Горячий чёрный кофе со смородиновым сиропом и корицей, с двумя щепотками сахара и жареным каштаном в голубой глиняной мисочке в форме соцветия незабудки.
    
    ______________________
    
    Соболиха Ряженка вздрогнула от неожиданности, когда открыла дверь и увидела две ужасно перепачканные мордашки, невинно глядящие на неё. Она поначалу даже не смогла определить, кто из этих зверьков её сын, поскольку оба они были одинакового цвета засохшей грязи. И пахли соответствующе. Ряженка удивилась, это правда, но ругаться не стала. Она даже ничего не сказала. Просто надела на плечи большой рюкзак, набитый мылом, взяла малышей за лапки и быстрым шагом направилась к подъёму на верхние ярусы Столичного Дуба.
    
    Неприятная вечерняя духота совсем скоро должна была разрешиться грозой. На небе столпились набитые тяжёлые тучи в ожидании Сверкающего Зверя, который вытряхнет из них всю влагу и оросит ею тянущиеся к Солнцу травы. Сверкающий Зверь был уже в пути, и жители Далетравья отчётливо слышали его раскатистый рёв. Становилось всё темнее, мрачнее, угрюмей и напряжённей. Ряженка спешила в баню, в надежде успеть до дождя, Яркольд и Кряж взопрели под своей грязевой скорлупой. Они старались не отстать от соболихи, цепляясь за шероховатый ствол маленькими коготками.
    
    Теперь Ярку совсем не составляло труда карабкаться вверх по дереву, теперь это было даже забавно и весело, если бы не духота и чешущаяся под коркой шкура. Каменный кунчонок вспомнил, как в метель и пургу он лез вслед за Шишкой по тоненьким веткам ели, готовясь в любую секунду сорваться вниз. Он тогда сильно испугался, и завидовал ловкой подружке, которая без труда и усилий забиралась в самые кроны, перелетала с дерева на дерево и виртуозно спускалась вниз головой. Но сейчас малыш и сам чувствовал себя уверенно, чувствовал надёжную опору под лапами, древесное тепло и поддержку. Он чувствовал себя в своей стихии, и ему это нравилось. Яркольду нравилось забираться всё выше и выше, глядеть на мир сверху вниз, пробовать ветки на прочность, балансировать на страшной высоте, неистово вращая хвостом, и прижиматься всем тельцем к неровной вздувшейся коре. Он видел впереди работающие лапки поднимающегося Кряжа, с которых ему в глаза попадал сор, из-за чего детёныш каменной куницы отворачивал мордочку и глядел вниз, с радостью отмечая, что с каждой секундой пёстрая земля Предместий удаляется всё быстрее. Он поднял голову, чтобы посмотреть, сколько им ещё осталось карабкаться вверх. Малыш сумел разглядеть затерявшиеся в листве брёвнышки, из которых был сложен сруб бани, и широкую ветку, на которой эта баня стояла. Он увидел, как Ряженка достигла ветки и стояла теперь у ствола, ожидая кунчат. Кряж лез неторопливо, осторожно проверяя каждый свой следующий шаг, а Ярк
    
    не подгонял его. Он выжидал, когда полукровка проползёт какое-то расстояние вверх, а потом покрывал это расстояние парой резких скачков. Из-под его когтей сыпались крошки коры и комочки земли.
    
    Иногда белодушка встречал на своём пути окошки, в которые не стеснялся заглянуть. Он увидел и Обеденный Зал, и Тронный Зал, и даже помахал лапой Варре и Щуру, когда сунулся в окно лечебницы.
    
    Наконец, соболиха и кунчата собрались на ветке, ведущей к Бросхадомской бане.
    
    - Ну вы и чумазые, — сказала она, пытаясь стряхнуть с детёнышей высохшую землю, но это оказалось не так просто. – Не стыдно будет перед дядей Смоляком-то?
    
    - Совсем нет! – отозвался Кряж, вычищая из-под когтей кору. – Он и не такое видал.
    
    - Это точно, — улыбнулась Ряженка. – Он хорошо помнит, как мы пришли к нему после того, как ты опрокинул на себя миску с мёдом. Тут уж ему пришлось изрядно попотеть. Хотя, банному коту к этому не привыкать.
    
    - Коты не умеют потеть, — сообщил соболихе умный Яркольд.
    
    Он услышал этот факт от кого-то из взрослых и теперь очень сомневался в самой идее бани. Ведь зачем зверям нужна парильная, если там жарко как на солнцепёке, а вспотеть и охладиться у тебя не получится? Белодушка недоумевал, но его спутников это обстоятельство ничуть не смутило.
    
    - Ох, Ярк! – улыбнулась мама Кряжа и потрепала любознательного детёныша по макушке. – Конечно, коты умеют потеть. Иначе что, по-твоему, Смоляк делает в парилке?
    
    Так, увлечённые беседой, зверьки вышли к самой бане, гостеприимно раскрывшей объятия своих дубовых дверей. Оттуда доносились нежные ароматы масел, травяных отваров, сырого пара и мокрой шерсти в переплетении с запахами древесины и смолы. Из трубы шёл дымок, витиевато кружась между ветвей и листьев. Предусмотрительные звери – строители и планировщики Бросхадома – специально отвели бане место на весьма крепкой, но очень длинной ветке. Так, чтобы банный дым не мешал жить тем, кто располагается на верхних ярусах, и так, чтобы не сгубить Дуб. Использованная вода утекала по деревянному жёлобу и уходила в нарочно выкопанную ямку в земле. А сам домик выглядел очень скромно, но уютно, как маленькое гнёздышко на ветке. Его потемневшие от времени стены были сложены из толстых брёвнышек, хотя толстыми эти брёвна были только по меркам небольших зверей. Любая овчарка или горная собака запросто могла бы унести такое бревно в зубах.
    
    На коньке двускатной крыши находилась фигура не то кошки, не то рыси. Её древесина тоже за долгие годы приобрела тёмный цвет.
    
    У входа в баню в горшках кустилась лаванда, она тоже распространяла вокруг себя дивный аромат. Ряженка засмотрелась на цветы, а Кряж знал, что его мама прикидывает, как бы украдкой сорвать несколько соцветий для своего мыла. Уж очень неохота ей было ждать пару месяцев, когда лаванда расцветёт на лугу.
    
    - А, старая знакомая! – раздался хриплый басок, а вслед за голосом показался и его обладатель – среднего размера полосатый кот.
    
    Его шкура была бурой, а полоски, сливающиеся в неровные круги на боках, имели куда более тёмный оттенок. На широкой щекастой голове банного кота красовалось необычное пятно. Будто ему на макушку капнули тёмной смолы. Поэтому мама-кошка так и назвала его – Смоляк. Трудно поверить, что этот обветренный и закалённый жизнью кот был когда-то крохотным комочком пуха, жалобным писком встречающим свою мать. Казалось, он сразу родился грозным, сердитым. Ярк даже испугался его сурового презрительного взгляда, но за соболюшку не спрятался, а, наоборот, выступил вперёд, как когда-то перед ...
Страницы: [2 3 ]
Комментарий
Информация
 
 
Сейчас на сайте 286 пользователей
1 фуррь и 276 гостей и 9 роботов
 
FN engine: 4.24.195. Copyright ©2006-2019 FurNation.ru